Шестого июля прославленному защитнику ЦСКА и сборной СССР, трёхкратному олимпийскому чемпиону, восьмикратному чемпиону мира, тринадцатикратному чемпиону СССР Виктору Григорьевичу Кузькину исполнилось бы 85 лет.
Виктор Кузькин всю игровую карьеру провел в ЦСКА. И после её окончания оставался верен родному клубу, работая помощником у главных тренеров Константина Локтева и Виктора Тихонова. До последних дней своих Виктор Григорьевич усердно тренировался, выходил на лед за команду ветеранов «Легенды хоккея СССР», давая фору куда более молодым чемпионам.
Стяг Кузькина с четвертым номером поднимали к сводам Дворца спорта ЦСКА на Ленинградском проспекте дважды – в 1994-м и 2003 годах. Также два раза ему присваивали звание заслуженного мастера спорта – после победы на чемпионате мира 1963 года в Стокгольме и после триумфа на планетарном первенстве в Вене в 1967-м.
В постсоветской истории Кузькин работал в команде ХК ЦСКА, возглавляемой Тихоновым, с молодыми защитниками. Его с теплотой и благодарностью вспоминает двукратный чемпион мира Денис Денисов, ныне спортивный директор нашего клуба. Именно под началом Виктора Григорьевича юный защитник, переехавший из Твери в Москву, делал первые, но твердые шаги в команде мастеров. Кузькин учил отбирать шайбу клюшкой, грамотно подкатываясь к нападающим. Силовую борьбу уважал, но в культ не возводил.
Детство и юность Кузькина прошли на легендарном стадионе «Юных пионеров». Начинал он с хоккея с мячом в «Крыльях Советов». Поступать в хоккейную школу ЦСКА Виктора уговорил его школьный приятель Олег Паринчук. Причем спонтанно. В двусторонней игре Виктор понравился тренерам Александру Виноградову и Борису Афанасьеву. В разгар сезона-1960/61 Виноградов возглавил ЦСКА и привел команду к очередному чемпионству.
В 1958 году с молодежной командой ЦСКА Виктор, которому еще не исполнилось 18-ти, выиграл первые для себя золотые медали, играя в нападении. При этом параллельно с занятиями хоккеем работал учеником токаря на оборонном заводе. Виноградов устроил ему просмотр у Тарасова. Тому дебютант не понравился: «Сырой, ножки слабенькие!» Кузькина поддержал Борис Павлович Кулагин, помощник старшего тренера. Велел никуда не дергаться и ждать шанса.
Вскоре на Виктора положил глаз наставник «Химика» Николай Эпштейн и сделал предложение, от которого трудно было отказаться. На встречу с ним Кузькин пришел в строго назначенное время, но так получилось, что подмосковная команда закончила тренировку значительно раньше намеченного и уехала с арены. В противном случае молодой защитник наверняка оказался бы в Воскресенске.
…Тарасов быстро переквалифицировал форварда Кузькина, который прилично катался, но не мог похвастать взрывной скоростью, в защитника.
Виктор никогда не спорил с мэтром, иначе вряд ли бы его назначили капитаном ЦСКА и сборной. На чемпионате мира 1966 года в югославской Любляне он принял литеру «К» у Бориса Майорова, временно разжалованного за мелкую провинность. А после ухода из сборной Вячеслава Старшинова стал полноценным капитаном национальной команды. На Олимпиаде-1972 в японском Саппоро, чемпионате мира-1972 в Праге и в семи матчах эпохальной Суперсерии-1972 именно Кузькин выводил сборную на лед.
– Виктор Григорьевич играл правильно, редко рисковал и еще реже ошибался, – вспоминал Борис Майоров. – Чаще всего выходил на лед с Виталием Давыдовым и нашей спартаковской тройкой. С такой парой позади в атаке у нас были развязаны руки, мы могли атаковать без оглядки на тылы. По жизни Кузькин тоже отличался осторожностью, доброжелательностью. Не припомню, чтобы он попадал в конфликтные ситуации.
Впрочем, Майоров запамятовал одну историю, случившуюся осенью 1966 года. К тому времени Кузькин был капитаном ЦСКА и сборной, четырехкратным чемпионом мира и олимпиоником. После вечерней тренировки Кузькин перед строем отрапортовал Тарасову о ситуации в команде и закончил свою речь словами «капитан Кузькин».
– Преступник Кузькин! – резко поправил его тренер. – Отправляйся в Чебаркуль!
В этом захолустном городке Челябинской области базировалась не самая сильная армейская команда «Звезда», куда ссылали игроков, в том числе не проходивших в состав ЦСКА. Потом через такую командировку прошли Валерий Харламов и Александр Гусев.
– В Чебаркуль не поеду! Я не преступник, преступники сидят в тюрьме, а я перед вами, – возразил Кузькин.
Гнев Тарасова вызвал фельетон в газете «Правда». Дело было в понедельник, другие газеты в этот день не выходили. В заметке критиковали якобы зарвавшихся хоккеистов, утроивших пьяную драку у здания аэровокзала, в которой пострадал таксист. Игроки ЦСКА Кузькин, Евгений Мишаков и Эдуард Иванов хорошо провели вечер в местном ресторане, отличавшимся первоклассной кухней, вышли в компании девушек на улицу и сели в машину. Водитель, заломив высокую цену, повздорил с Мишаковым. Пытаясь высадить его, таксист оторвал рукав модного пиджака. Мишаков слыл любителем помахать кулаками. Завязалась драка, в нее вмешались другие таксисты. Но едва появилась милиция, конфликтующие вмиг разбежались. Под зачистку попал Кузькин, остававшийся с девушками на заднем сидении. Выяснилось, что одному из водителей монтировкой проломили голову.
Да, потом выяснилось, что хоккеисты ни при чем. Но на сигнал успела отреагировать центральная газета страны.
Техническая комиссия Федерации хоккея СССР по распоряжению сверху строго наказала Кузькина – год дисквалификации, лишение звания заслуженного мастера спорта и строгий партийный выговор с занесением в учетную карточку. Играть он мог только за клубную армейскую команду в первенстве Москвы.
Спустя три месяца, когда Кузькин уже готовился выехать в Чебаркуль, его вызвал председатель Федерации хоккея Союза Валентин Алехин, и, как ни в чем не бывало, велел готовиться к чемпионату мира в Вене. А турнир-то было не рядовой, проводился в год 50-летия Октября. Советская сборная не имела права опозориться, как за десять лет до того в Москве в 1957-м (серебро без поражений при двух ничьих, но тогда в решающем матче против Швеции не играл дирижер атак команды Всеволод Бобров). Кстати, по этой причине Советский Союз отказался принять чемпионат мира-1967.
В Вене наша сборная положила на лопатки всех соперников, газета «Правда» опубликовала фото хоккеистов на первой полосе. Их осыпали орденами и медалями, званиями заслуженного мастера спорта. Так Кузькин вторично стал ЗМС. К слову, его вдова Татьяна второй значок заслуженного так и не нашла. А первый, выданный после чемпионата мира-1963, хранится в квартире Кузькиных, на улице Правды.
В Саппоро-1972 Виктор Григорьевич стал трехкратным олимпийским чемпионом. Вместе с Рагулиным, Анатолием Фирсовым и Давыдовым. В сентябре 1972-го Кузькин капитанил в Суперсерии с канадским профессионалами. Однако на символическое вбрасывание перед стартовой игрой против лидера «Кленовых листьев» Фила Эспозито вышел не Кузькин, а… Владимир Викулов. Почему? Так никто и не понял.
– У канадцев выделю Фила Эспозито, которого даже Рагулину трудно было сдвинуть с пятачка, и быстрого Ивана Курнуайе, – вспоминал те исторические матчи Кузькин. – Но я приноровился к канадской «электричке». Не давал ему бежать в центр, пускал по борту и увозил за ворота.
– Экстремальность капитанов Бориса Майорова и тезки Михайлова больше запомнилась, чем домашнее спокойствие Кузькина. Только вряд ли такие спокойные хоккеисты становятся капитанами таких команд в такие времена, – написал в авторской колонке известный публицист Александр Нилин, одноклассник Кузькина.
На матчи Суперсерии-72 Виктор выходил в 32 года – для советского хоккеиста возраст критический. На московский чемпионат мира-1973 его уже не взяли, роман со сборной завершился. Однако за ЦСКА он продолжал играть, оставаясь капитаном до ухода Тарасова. Кузькин успел съездить за океан на первую в истории клубную Суперсерию-1975/76. Выходил на лед во всех четырех матчах. И только после этого завершил карьеру игрока. В 35 лет, отпахав все 36 матчей в чемпионате страны того сезона!
– Когда я пришел в ЦСКА, Виктора Григорьевича только назначили помощником Локтева, – вспоминал голос российского хоккея Сергей Гимаев. – За много лет лишь несколько раз видел Кузькина сердитым. Чтобы вывести его из себя, надо было постараться. Случалось, его допекали ветераны из команды «Легенды хоккея СССР», позволявшие принять на грудь лишнего. Тут Виктор Григорьевич вспыхивал: «Ребята, нельзя ли чуток потерпеть!»
Кузькина ни разу не называли лучшим защитником на чемпионатах мира. Зато на торжественном вечере, приуроченном к 50-летнему юбилею отечественного хоккея, его включили в шестерку защитников сборной звезд.
– Виктор никогда никому не завидовал, не болел чужой славой, мы поженились в 1970-м, так за эти годы я ни разу не слышала от него ни одного дурного слова о других, – вспоминала вдова Кузькина, Татьяна. – Перед свадьбой он спросил: «Ты выходишь замуж за хоккеиста или человека?» Я честно ответила: «За человека, потому что сегодня ты хоккеист, а завтра…»
Через несколько лет на одном юбилее Виктор встал, показал на меня и сказал: «Если с этим человеком что-нибудь случиться, я без него не проживу и дня».
Увы, случилось с Кузькиным. В конце июля 2008 года он утонул во время отдыха в военном санатории имени Яна Фабрициуса в Сочи. Поиграв на солнцепеке в большой теннис, решил охладиться и солдатиком нырнул с пирса в воду. Не выдержало сердце, остановилось. Водолазы нашли его в стоячем положении.
– Раньше мы редко могли отдохнуть вместе, отпуска не совпадали, – вспоминала Татьяна. – А в этот раз дней десять провели в военном санатории. В воскресенье мне пришлось вернуться в Москву, так Витя звонил мне по три раза на дню. А в понедельник не позвонил… Кстати, и познакомились мы в 1968 году в Хосте – это район Сочи. Получается, Сочи нас и повенчал, Сочи и разлучил.
Свой последний матч Кузькин провел в Ледовом дворце ЦСКА на 50-летний юбилей Вячеслава Фетисова. Причем на полную катушку, а не просто появляясь на льду ради галочки. Тренировался Виктор Григорьевич по пять раз в неделю, поблажек себе не давал. Друзья советовали ему поберечь себя.
– Витя же ни на что не жаловался, – рассказала Татьяна Николаевна. – Правда, иногда болели ноги. После вскрытия выяснилось, что муж перенес несколько микроинфарктов. Мы пережили несколько потрясений. Когда сгорела наша дача. Когда умерла мама Вити, ей было за восемьдесят, он ее очень сильно любил. Проблемы с сердцем начались в 2001-м. Но Виктор всё носил в себе. Такой уж он человек.
Кузькин похоронен на Ваганьковском кладбище. В 2005 году, за три года до гибели, его включили в Зал славы ИИХФ.
