Защитник ЦСКА Джереми Рой дал интервью «Чемпионату».
— Вы второй год в ЦСКА. Уже полностью адаптировались ко всем условиям и требованиям Игоря Никитина?
— Думаю, да. Всё-таки это мой второй год здесь, так что потребовалось какое-то время. Но каждый день нужно прибавлять. В этой системе невозможно стать идеальным. Поэтому ты просто продолжаешь работать, становиться лучше и двигаться к нашей общей командной цели. Каждый день необходимо сохранять концентрацию на системе и требованиях Игоря Валерьевича.
— Ваша команда играет в отличный хоккей, одержала больше 10 побед подряд. Как можете оценить старт чемпионата?
— О, тут всё дело в игре по системе. Полагаю, мы просто… не смотрим на это как на серию побед. Смотрим на это так, что каждый матч — новое событие, нужно сосредоточиться на следующем. Нельзя заглядывать слишком далеко вперёд или зацикливаться на прошлом. Нужно всегда думать о следующей встрече, готовиться к ней, а уже потом двигаться дальше.
— В прошлом году ЦСКА смог дойти до второго раунда. В каких аспектах вы играете лучше, чем в прошлом году?
— Многие игроки остались в команде, так что мы изучаем систему, продолжаем учиться. В прошлом году долго адаптировались, для многих ребят всё было в новинку, а теперь привыкли и знаем, что делать, как играть командно. Нужно продолжать строить на этом фундаменте — и придут победы.
— Прохор Полтапов недавно сказал, что ЦСКА стал крепче психологически. Согласны?
— Безусловно. Думаю, дело в том, что мы уже давно играем вместе. Сейчас, когда чаще побеждаем, учимся доверять друг другу. И просто знаем: если кто-то допустит ошибку — это не конец света. Нам просто необходимо подстраховывать друг друга, это помогает в плане психологии. Все в такой ситуации знают, что делать, поэтому лучше выполняешь установку, крепче ментально — и тогда тебя уже так сильно не выбивает из колеи ошибка или неудачная игра, просто продолжаешь строить всё на этом фундаменте.
— Видите ли вы разницу между тренерским стилем Игоря Валерьевича, особенно в плане общения и требований, и подходом специалистов в Северной Америке?
— Смотря где. Никогда не играл в НХЛ, а АХЛ всё же очень сильно отличается. В АХЛ очень мало времени на работу с шайбой, тебе просто нужно концентрироваться на деталях. Так что это очень похоже на то, чего на самом деле требует от нас Игорь Валерьевич — то есть внимания мелким деталям и простым вещам.
— До перехода в ЦСКА вы играли за «Витязь», однако команды больше не существует. Это был единственный клуб КХЛ в Московской области. Насколько обидно, что так получилось?
— Очевидно, что у «Витязя» большая история, причём не только для меня, но и для всей КХЛ. Они ведь были в лиге с самого основания, даже раньше — в Суперлиге. Так что, конечно, грустно, когда клуба, который был там так долго, больше нет. Особенно если это команда, которая дала мне шанс.
/i/h/s/17924317101984915226.jpg "Джереми Рой в «Витязе»")
Джереми Рой в «Витязе»
Фото: Дмитрий Голубович, «Чемпионат»
— Многие иностранцы говорили, что любят Москву, им нравится гулять по Красной площади. Но вы давно здесь живёте. Какие места нравятся ещё?
— В Москве очень много красивых мест, это прекрасный город. И огромный, конечно, тоже. Тут много красивых парков, хороших ресторанов и развлечений для детей. У меня ведь трое детей, я провожу много времени в таких местах и стараюсь развлекать их. Так что мы ходим во множество мест. Теперь живём в Подмосковье, за городом, чтобы у детей было больше пространства для игр, и это здорово.
— Не тяжело ли добираться на тренировки из-за московских пробок?
— Сейчас не так уж плохо, но, конечно, начало сентября — это всегда сложный период. Также бывает тяжело, когда идёт снег, становится чуть труднее. Но я знаком с московским метро, пользуюсь и им. Если слишком много пробок, еду на метро или на МЦК, объезжаю пробки. Это прекрасно, мне нравится. Всех станций, конечно, не видел, но они суперчистые и красивые.
— Если зимой сложнее добираться, как вам погода: когда только приехали, долго адаптировались? Или в целом всё похоже на Канаду?
— Думаю, довольно похоже. Я вырос в Канаде, где тоже суровые зимы. Всё же тут немного по-другому, но разница не такая сумасшедшая, чтобы прийти в шок. В какие-то дни здесь холоднее, в какие-то — в Монреале даже холоднее.
— У вас трое детей. Сложно ли вам как хоккеисту заниматься воспитанием? Очень много переездов по стране.
— Да, две девочки и один мальчик. Всегда тяжело быть вдали от семьи, но мне очень повезло, что моя жена помогает мне во всём и действительно заботится о моём отдыхе и восстановлении перед играми.
— В одном из предыдущих интервью вы сказали, что пришлось адаптироваться к каким-то русским традициям: ваша жена россиянка, она расстроилась, когда вы самостоятельно постирали одежду…
— Да, особенно в первый раз, но это просто другая культура. На самом деле, я всё ещё учусь каждый день. Есть мелочи, о которых я бы никогда не подумал. Помогаю жене, очевидно, с детьми всё немного по-другому. У нас стало больше дел, поэтому могу заняться стиркой, если нужно.
/i/r/v/1792431749421621002.jpg "Джереми Рой")
— Есть какие-то традиции в России, которые вам кажутся или казались странными?
— Не так уж много, честно говоря, просто всё другое. Но мне всё нравится, рад быть частью русской культуры. Например, я как мужчина открываю двери для людей, дверцы машины – для жены. Раньше так было принято и в Северной Америке, однако сейчас отошло на второй план. Вы больше этого не видите. А здесь это всё ещё очень и очень глубоко в культуре.
— А платить за женщину в ресторане в Канаде ещё можно?
— Для меня это всегда было нормально, особенно если я кого-то приглашаю — будь то друзья или жена. Когда приглашаю людей, я плачу́. Думаю, культура меняется. Однако я давно не был в Канаде, потому что у нас как раз этим летом родился третий ребёнок.
— Как пришли к идее получить российский паспорт?
— Наши дети родились здесь, так что здорово иметь тот же паспорт, что и у них.
— Знаю, ваши родители спокойно приняли этот факт. Они были в России?
— Мои родители были здесь, приезжали на нашу свадьбу, им понравилось, им нравится Москва. Очевидно, родителям нравится моя жена, они любят наших детей, так что мне очень повезло, что они всегда поддерживали меня с тех пор, как я был ребёнком. Всё, что я хотел делать — хоккей, учёба или что-либо ещё – они никогда не заставляли меня что-то делать, всегда поддерживали меня настолько, насколько могли. Они бы поставили свою жизнь на паузу, чтобы поддержать. Очень и очень благодарен, здорово иметь такую поддержку.
— Получается, ваши дети — билингвы?
— Старшая — да, она свободно говорит и на русском, и на английском. А так она ещё учит французский, потому что французский — мой родной язык, дочь хочет общаться с моими родителями на их родном языке, думаю, это здорово. А другие ещё очень маленькие. Нашей средней сейчас 15 месяцев, почти 16. Она только начинает говорить и что-то понимать. Понимает английский и русский. Стараюсь всегда говорить и на английском, и на русском. Так она как бы понимает, что это одно и то же, просто на разных языках, начинает говорить немного, все простые слова, здорово на это смотреть. Но мы хотим, чтобы все наши дети говорили как минимум на английском и русском, скорее всего, и на французском тоже.
— С какими чувствами читали новость, что получили российское гражданство?
— Это здорово. Был долгий процесс, но замечательно, что всё благополучно завершилось. Надеюсь, скоро получу сам паспорт. Это прекрасное чувство, мы работали над этим почти полтора года.
— Насколько хорошо вы знаете русский?
— Знаю много слов. Жена дома говорит по-русски, при этом она прекрасно знает и английский. Когда дома есть носитель языка, учить гораздо легче. Первое, что я сделал — выучил алфавит. Так что теперь могу читать всё по-русски, что облегчает дальнейшее изучение. Многое понимаю на слух. Но не всегда понимаю, как всё склонять. Здесь так много разных форм одного и того же слова: один, одна… Очень трудно говорить правильно. А я перфекционист. Морально тяжело держать всё в голове и говорить по-русски бегло.
/i/n/t/17924317991152667358.jpg "Джереми Рой (в центре)")
Джереми Рой (в центре)
Фото: РИА Новости
— Легко можете сделать заказ в кафе?
— О, это легко. Кофейни, рестораны, такси… Я могу заказать всё, у меня нет проблем. Большинство хоккейных терминов понимаю, так как часто их слышу. Понимаю многое из того, что говорят, например, на собраниях, у нас есть перевод, потому что не все говорят по-русски, но всё же я стараюсь слушать и русскую речь. Думаю, правильно ли я понял, когда затем идёт перевод. Это помогает практиковаться.
— Видела, что вы так и не смогли привыкнуть к такому традиционному блюду русской кухни, как холодец…
— Всё ещё пробую его время от времени, наверное, нужно продолжать это делать. Для меня просто само понятие мяса внутри желе — очень странная концепция. Ничего против не имею, просто это всё ещё не моё (улыбается). Посмотрим, может, через пару лет к нему привыкну.
— А какие блюда любите в принципе?
— Много всего: узбекская кухня, грузинская, русская – всё вкусно. Пельмени — это классика, особенно когда есть дети. Полагаю, каждый ребёнок в нашей семье любит пельмени. Наша старшая дочь, наверное, ест их три раза в неделю, средняя тоже любит на обед. В Москве есть доступ к такому количеству разных кухонь – это всегда приятно. Здесь можно есть всё что хочешь, по сути.
— А вас специальную диету соблюдать не заставляют?
— Это зависит от того, играете вы в этот день, или на следующий, или это выходной. Всегда стараешься есть что-то, что подпитывает организм для определённых задач. Очевидно, вы всегда можете позволить себе какие-то угощения.
— Быть может, кого-то из молодых учите английскому? Как вообще у молодых российских одноклубников с языком?
— Да, пытаюсь говорить со всеми, иногда стараюсь говорить по-русски, а они отвечают по-английски. Но большинство говорит как минимум сносно, что очень здорово.
— Если французский ваш родной, то вы скорее Жереми Руа?
— Да, французский — очень сложный язык, я бы сказал, что почти такой же сложный, как русский. Когда я поехал играть в США, они не могли правильно произнести имя и фамилию. Они обычно не произносят «р» как французы, да и как русские. Русский и французский более похожи в плане произношения «р» – сколько я играю в хоккей, всегда был Руа. Для меня не имеет значения, как вы будете произносить. Если можете сказать правильно, я бы предпочёл французский вариант. Но если людям это не под силу… Я ко всему отношусь нормально.
— В душе на какой процент чувствуете себя русским?
— Довольно сильно, всё больше и больше. Чем дольше я живу здесь с семьёй, тем больше культура проникает мне в душу и в мозг, так что не могу посчитать процент, но с каждым днём немного больше.
— Какие города, кроме Москвы, вам в России особенно нравятся?
— Думаю, Санкт-Петербург, потому что там очень европейская обстановка. При этом он кажется намного меньше Москвы. Но город красивый и очень приятный.
— А в плане атмосферы на арене?
— Очевидно, Минск — там так громко и весело играть, арена всегда забита, всегда аншлаг. Так что это одно из весёлых мест. В Омске у «Авангарда» хорошая арена тоже, она новая. Ну и «СКА Арена» — самая большая, это впечатляет. Конечно же, у нас отличные болельщики, играть дома прекрасно, нет ничего лучше домашнего льда.
— Понимаю, в НХЛ вы не играли, но были на матчах. Можно ли сравнить стадионы?
— Зависит от города, в НХЛ тоже всё очень разное. Мне повезло, я вырос в Монреале, где одна из лучших, если не лучшая арена в Северной Америке. Я был на нескольких играх, мне очень нравилось.
— Вы играли в фарм-клубе «Сан-Хосе» долгое время. Сейчас там довольно молодая команда. Следите за ней? И вообще, смотрите игры НХЛ?
— Не особо, я всё же больше болею за «Монреаль» сейчас, так как это родной город. Да и встречи иногда легче смотреть, потому что там всё ещё на три часа меньше, чем на Западном побережье, хотя разница во времени с Москвой велика. Честно говоря, смотреть игры из-за этого сложно. Так что бо́льшую часть времени смотрю нарезки лучших моментов по утрам.
— Если болеете за «Монреаль», есть какой-то любимый игрок?
— Мой любимый игрок в лиге сейчас, наверное, Маклин Селебрини.
/i/f/i/1792431828826446368.jpg "Маклин Селебрини")
Маклин Селебрини
Фото: Ezra Shaw/Getty Images
— Но он же как раз в «Сан-Хосе»…
— Знаю, но всё же любимый игрок и любимая команда — это разные вещи… Во время пандемии коронавируса я всё ещё был в «Сан-Хосе». Я катался с ним, когда ему было 13-14 лет, а он уже тогда играл как профессионал. Сразу понял, что Маклин будет суперзвездой в НХЛ. Приятно видеть, как он раскрывает свой потенциал. Когда играл с ним, мне был где-то 22, а Маклину – около 13, он давал мне прикурить (улыбается).
— Не могу не спросить про главное событие в НХЛ для российского болельщика. Александр Овечкин объявил, что это его последний сезон в лиге. Верите, что он сыграет ещё сезон в КХЛ?
— Сыграть против него было бы, конечно, сумасшедшим опытом. Овечкин — легенда хоккея не только для России, но и для всего мира. Всегда будет честью разделить с ним лёд. Но в то же время, если он станет играть за «Динамо», будет соперником. Поэтому мне придётся просто отбросить это в сторону и играть в хоккей как против оппонента, а не как против кумира. Однако мы не можем предсказать будущее, так что нам просто нужно подождать и посмотреть, что произойдёт, когда он завершит карьеру в НХЛ. Никто не может принять это решение, кроме него.
— Вы упомянули «Динамо» как принципиального соперника, насколько сильно для вас различаются встречи с «Динамо» и «Спартаком?
— Это всегда захватывающе. Просто иметь возможность играть в Москве — это преимущество. Тем более против хороших команд. Болельщики всегда немного громче на дерби. Поэтому для меня это классный опыт.
