|
|
Номер
17
|
Амплуа
Нападающий
|
Гражданство
 СССР |
Годы жизни
1948 - 1981
|
Отец — Борис Сергеевич Харламов — слесарь-испытатель на московском заводе «Коммунар». Мать, по национальности басконка из города Бильбао, полное имя Арибе Аббад Хермане (Бегонита), в 1937 девочкой была привезена в СССР в числе беженцев из охваченной гражданской войной Испании, с 1940-х годов работала на том же заводе токарем-револьверщицей.
Борис и Бегония познакомились на танцах в клубе завода «Коммунар». В клуб Харламов пришёл вместе с испанским другом, которого знал до войны, а ушёл уже с девушкой. При этом оказалось, что девушка — коллега по работе. Валерий Харламов родился в Москве в ночь с 13 на 14 января. Борис и Бегония в тот день находились в общежитии завода «Коммунар». Ближе к ночи Арибе почувствовала, что начинаются роды. Срочно был вызвана заводская машина «скорой помощи», которая забрала её в роддом. Под утро у молодой пары на свет появился сын. Сына назвали Валерием в честь Валерия Чкалова. Борис и Бегония не были расписаны из-за того, что у Бегонии был только вид на жительство. Только спустя три месяца после рождения сына они официально зарегистрировали брак.
Позже в семье Харламовых родилась девочка, которую назвали Татьяной.
Среди спортивных детских увлечений Валерия Харламова были футбол и хоккей. Впервые он встал на коньки, когда ему было 7 лет. Отец часто играл на катке в русский хоккей за заводскую команду и брал с собой сына, а чтобы он не мёрз в неотапливаемых раздевалках, ставил его на коньки. В 1956 году, когда у испанцев, приехавших в 1937 году в СССР, появилась возможность вернуться на родину, вместе с матерью и сестрой Валерий уезжал в Испанию, где несколько месяцев жил в Бильбао и ходил там в школу.
В марте 1961 года Харламов заболел ангиной, которая дала осложнения на другие органы: врачи обнаружили у него порок сердца и поставили диагноз ревмокардит. С этого момента Валере запретили посещать уроки физкультуры в школе, бегать во дворе, поднимать тяжести, плавать и даже посещать пионерский лагерь. Однако отец думал иначе, и когда летом 1962 года на Ленинградском проспекте открылся летний каток, он повёл 14-летнего сына туда записываться в хоккейную секцию (сделали они это тайком от матери, тщательно скрывая это продолжительное время).
В том году принимали мальчишек 1949 года, однако Валерий с его маленьким ростом выглядел столь юным, что легко ввёл второго тренера ЦСКА Бориса Кулагина в заблуждение относительно своего возраста. Харламов тогда оказался единственным из нескольких десятков мальчишек, кого приняли в секцию, в группу тренера Вячеслава Тазова. Через короткое время обман вскрылся, но отчислять Харламова не стали, так как он понравился тренерам. Хоккеиста перевели в группу начальника школы тренера Андрея Старовойтова, который занимался с ним около четырёх лет.
Вместе с этим раз в три месяца отец с сыном посещали Морозовскую больницу, где Валерия обследовали врачи. В итоге юный Валерий справился со всеми болезнями - врачи признали его абсолютно здоровым - и стал серьёзно заниматься хоккеем.
Талантливого юношу начинали рекомендовать во взрослую команду ЦСКА, однако главный тренер армейского клуба и сборной страны Анатолий Тарасов поначалу не видел в юном Харламове серьёзных задатков и говорил, что главный его недостаток — малый рост. Ничем не выделявшийся в хоккейной школе ЦСКА юный Харламов блеснул в финальном турнире юниорского чемпионата СССР весной 1967 года в Минске. По замечанию игравшего в те дни вместе с ним Владимира Богомолова, Валерий проявил себя как нестандартный импровизатор, но в то же время трудолюбивый и играющий исключительно на команду. По приезде в Москву прямо на вокзале тренер спортшколы ЦСКА Виталий Ерфилов объявил Харламову, что его хотят попробовать в ЦСКА. Летом 1967 года Валерий прошёл сборы с командой ЦСКА в Кудепсте, после которых сильно изменился физически, обрёл мышечную массу.
Постепенно Харламова стали подпускать к основному составу. 22 октября 1967 года дебютировал в составе ЦСКА в Новосибирске в матче с «Сибирью». Армейцы легко выиграли 9:0, Валерий отличиться не смог. Больше матчей в начале сезона-1967/68 не провел, а в ноябре, для «развития в себе игровой самостоятельности, усовершенствования обводки», его отправили во вторую лигу, в чебаркульскую «Звезду», армейскую команду Уральского военного округа. Как признавался главный тренер «Звезды» Владимир Альфер, он получил от Тарасова строгое указание: «Вы должны создать ему условия для ежедневных трёхразовых тренировок. В календарных встречах Валерий должен проводить не менее семидесяти процентов времени на льду независимо от того, как складывается игра».
Вместе с Харламовым в «Звезду» был отправлен молодой защитник ЦСКА Александр Гусев. За короткое время хоккеисты быстро освоились в команде и внесли в игру «Звезды» большой вклад: Харламов забросил 34 шайбы в 40 играх и стал любимцем местной публики, а Гусев эффективно играл на позиции защитника. Владимир Альфер регулярно информировал Тарасова о достижениях Харламова, а после личной встречи в конце февраля 1967 года на календарной игре ЦСКА в Свердловске Харламов был вызван обратно в Москву. Сыграв 7 марта в Калинине последнюю игру за «Звезду» (после которой команда получила повышение в классе), 8 марта хоккеист вернулся домой и в тот же день был вызван Тарасовым на тренировку ЦСКА.
10 марта Харламов включен в основной состав ЦСКА, и снова против новосибирской «Сибири». Армейцы легко победили соперника 11:3, а Харламов играл вместе с Викуловым и Полупановым, подменяя Фирсова.
23 апреля 1968 года он забросил свою первую шайбу в команде мастеров — в ворота «Крыльев Советов». В конце сезона он уже выступал в составе молодёжного звена ЦСКА: Харламов — Смолин — Блинов. Закрепиться в основном составе ЦСКА ему удалось только в следующем сезоне. В октябре 1968 года Харламов впервые вышел в одной тройке с Борисом Михайловым и Владимиром Петровым на матч против горьковского «Торпедо». Игру ЦСКА проиграл 0:1, а Харламов сыграл невыразительно.
Однако уже вскоре тройка молодых форвардов стала играть ярко и результативно. В декабре 1968 года Харламова вызвали во вторую сборную СССР, которая заменила команду ЧССР на международном московском турнире (позже стал называться турниром на приз газеты «Известия»). Сразу после окончания турнира Харламов вместе с Борисом Михайловым и Владимиром Петровым был приглашён в основную сборную на две выставочные игры с Канадой. 6 декабря 1968 года Валерий дебютировал в первой игре, а на следующий день сыграл вторую.
Именно с этих игр в составе сборной СССР появилась тройка Михайлов — Петров — Харламов. С начала 1969 года все трое регулярно вызывались в сборную на товарищеские игры, после которых тренеры решили взять их на чемпионат мира в Стокгольм. С первых игр дебютанты продемонстрировали высокий класс игры, что способствовало их закреплению в составе сборной.
Существуют расхождения в источниках по поводу 1-й заброшенной шайбы Харламова на турнире — в повести «Форвард № 17» Владимира Дворцова и Зино Юрьева, а также в статье статистика Юрия Лукашина в сборнике воспоминаний Бориса Левина указывается, что 1-й гол забит уже в дебютной игре чемпионата мира против сборной США на 38-й минуте. Однако протокол игры в энциклопедии «Хоккей» и на сайте Артура Шидловского опровергают эти данные.
Если принимать в расчёт 2-ю версию, то первую шайбу на чемпионатах мира Харламов провёл в следующей игре против шведов. Турнир для сборной в 1969 году складывался напряжённо — после ряда выигранных матчей последовало поражение от сборной ЧССР 0:2. Через игру состоялась встреча со шведами, которых советские хоккеисты не без трудностей обыграли 3:2, все три шайбы забросила тройка Петрова. В следующем матче (предпоследнем на турнире) сборная вновь уступила чехословакам - 3:4. В том матче Харламов сначала забросил шайбу в ворота соперника, а потом отдал передачу прямо на клюшку сопернику в своей зоне, что привело к голу в ворота сборной СССР. Та шайба оказалась решающей, а после матча тренеры объявили виновными в поражении Харламова и вратаря Виктора Зингера. Тем не менее, каких-либо санкций не последовало, а сборная СССР стала чемпионом мира (в последнем туре шведы обыграли чехословаков 1:0, и в итоге команды СССР, ЧССР и Швеции имели равное количество очков, и сборная СССР заняла первое место благодаря лучшей разнице заброшенных и пропущенных шайб).
По возвращении в Москву перворазряднику Харламову (как и партнёрам по тройке) было присвоено звание заслуженного мастера спорта. При этом сделано это было без ведома Анатолия Тарасова, что вызвало с его стороны серьёзное возмущение.
Тройка нападающих ЦСКА создавалась в течение 3-х лет. Сначала в ЦСКА появился Борис Михайлов. С 1967 года в основе армейцев стал появляться Владимир Петров, который рассматривался как замена уходившему из хоккея Александру Альметову. При этом между собой Михайлов и Петров за место в основе не конкурировали — тренеры рассматривали их как дополняющих друг друга. Первое время в сезоне-1967/68 они играли вместе с Вениамином Александровым, а после поездки команды ЦСКА на игры в Японию к тройке присоединился Харламов. К началу сезона-1968/69 тренерам ЦСКА было очевидно, что классическая игровая манера Александрова не подходит молодым игрокам, которым нужно не влияние мастера, а обретение уверенности в своих силах среди сверстников. Как отмечает Леонид Трахтенберг, именно Харламов оказался тем неформальным лидером в тройке, за которым тянулись Михайлов и Петров При этом каждый из игроков обладал неповторимым стилем игры:
Михайлов был азартен, умел заводить партнёров и вести их за собой, на площадке выполнял много черновой работы, отрабатывал в обороне, умело играл на подборе и при этом ухитрялся забивать больше всех в тройке.
Петров — физически развитый хоккеист, умел вести силовую борьбу, обладал мощным и неотразимым броском, настойчив по характеру, но немного упрям.
Харламов в тройке выделялся неповторимым стилем обводки: он смело шёл на защитников, стараясь протиснуться между ними и зная, что это у него получится, так как защитники понадеются друг на друга и расступятся перед ним. Он забивал меньше, чем партнёры по тройке, зато отдавал множество голевых передач для Петрова с Михайловым. Нестандартная обводка Харламова завершалась либо броском, либо точной передачей партнёру.
Тройка выделялась тем, что первой в советском хоккее стала играть на площадке в силовой манере.
Сам Харламов так отмечал игру тройки: «Мы понимаем друг друга не с полуслова, а с полубуквы. Я знаю, что они могут предпринять в то или иное мгновение, догадываюсь об их решении, даже если они смотрят куда-то в другую сторону. Точнее говоря, я не столько знаю, сколько чувствую, что сделают они в следующую секунду, как сыграют в той или иной ситуации, и потому в то же мгновение мчусь туда, где ждет меня шайба, где, по замыслу партнера, я должен появиться.
Не говоря ни слова, лишь переглянувшись, мы сразу же находим устраивающее всех решение — потеряв шайбу, знаем, кто должен бежать на помощь защитникам, знаем, когда партнер устал настолько, что именно тебе следует "отработать" назад, хотя он ближе к своим воротам, в любой момент матча знаем, кому вступить в борьбу, кому атаковать игрока, владеющего шайбой.»
Тройка несколько раз разбивалась, особенно в играх сборной (Олимпиада-72 и Суперсерия-72, 1976 год, последние годы карьеры). Но со всеми партнёрами Харламов чувствовал себя свободно и уверенно. Хоккеисты тройки легко чувствовали себя вместе во время игр на площадке, но вне хоккея идеальных отношений между ними не было.
С начала 1970-х годов молодой Харламов — один из ведущих хоккеистов в стране. Наиболее ярко проявляются его техника игры, безупречное катание и владение шайбой, бомбардирские качества.
В чемпионате СССР 1970/71 стал лучшим бомбардиром, забросив в ворота соперников 40 шайб. На чемпионате мира 1971 года, в решающей игре против шведов, при счёте 2:3 в третьем периоде именно благодаря Харламову была заброшена переломная шайба, которая в итоге способствовала победе сборной СССР на турнире и третьему титулу чемпиона мира для самого хоккеиста.
В конце 1971 года Тарасов, в преддверии Олимпийских игр в Саппоро, с целью создания «принципиально новой тактической расстановки» решил перевести Харламова в другую тройку — к Викулову и Фирсову. Сначала новая тройка была опробована на турнире на приз газеты «Известия», где она стала лучшей по показателям «гол+пас», а Викулов, с пятью голами, лучшим снайпером. Харламов так отзывался о новых партнёрах и своём месте среди них: «Я сначала волновался: ещё бы, играю рядом с такими мастерами! Но они меня приняли как равного, и без нотаций и окриков помогли найти своё место в звене».
Непосредственно на олимпийском турнире лучшим бомбардиром стал уже Харламов. Он забивал в каждой игре (кроме последней против сборной ЧССР), дважды ему удавался хет-трик (против финнов и поляков). В итоге сборная Советского Союза одержала пять побед, одну игру свела вничью и заняла 1-е место. Валерий Харламов набрал в ходе игр 16 очков, забросив 9 шайб и отдав 7 результативных передач, а его партнёры по тройке также были в числе лучших бомбардиров. Золотая медаль в честь победы на турнире стала первым успехом Валерия на Олимпийских играх.
В ходе серии игр с канадскими профессионалами в сентябре 1972 года Валерий Харламов получил действительно всеобщее признание в международном хоккее. Наряду с Третьяком и Якушевым он был одним из ведущих игроков сборной Советского Союза в этих играх. Наиболее успешной для Харламова стала «канадская» часть серии. В 1-й игре усилиями Валерия сборная СССР вышла вперёд (3:2) и закрепила свой успех (4:2). Обе шайбы были заброшены благодаря его индивидуальному мастерству, а именно быстрой обводке и резкому броску.
В итоге советские хоккеисты выиграли матч со счётом 7:3. При подведении итогов встречи организаторы признали Харламова лучшим игроком матча в составе сборной СССР. 2-я игра Харламову, как и всей сборной, не удалась. В том матче он получил 10-минутный дисциплинарный штраф от американских арбитров. В 3-й игре забросил одну шайбу. В тот момент сборная СССР, при счёте 1:3, находилась в меньшинстве. Харламов, подхватив передачу Бориса Михайлова, завершил быстрый отрыв. Игра же в итоге закончилась вничью — 4:4. В последней игре «канадской» части суперсерии Харламов ограничился только одной голевой передачей. Однако он был всё так же полезен в игре, что в итоге принесло победу со счётом 5:3. В 1-й игре «московской» части суперсерии Харламов был очень активен и участвовал в одной из заброшенных шайб, способствовав итоговой победе со счётом 5:4. 2-я игра омрачилась неспортивным поведением канадца Бобби Кларка: в одном из эпизодов игры он нанёс рубящий удар крюком клюшки в область лодыжки Валерия, чуть выше верхнего края ботинка.
Сам канадец так отзывался об этом эпизоде: «Мы шли параллельными курсами, и Харламов толкнул меня клюшкой, а потом развернулся и уехал. Я его догнал и тяпнул по ноге, совершенно не думая, куда и как бью. <…> Я игрок жёсткий и уважаю жёсткость в других. Но если меня „трогают“ клюшкой, я делаю то же самое». При этом Кларк не был удалён до конца игры, а получил только штраф 2+10. Обескровленная и обескураженная сборная в итоге уступила 2:3. 3-я игра суперсерии прошла без Харламова, а сборная вновь проиграла с разницей в одну шайбу — 3:4. На последнюю игру серии, благодаря усилиям врачей и собственному желанию сыграть через «не могу», Харламов всё же вышел, в том матче он сделал одну голевую передачу; победа как в той игре (5:6), так и в серии осталась за канадцами.
Другим ярким событием в карьере Харламова стала Суперсерия-74. За 8 игр он забросил всего 2 шайбы, но обе шайбы признаны как шедевры. 17 сентября 1974 года в Квебеке во время матча сборной СССР против сборной профессионалов ВХА Харламов забил гол, который привёл в изумление и восторг десятки тысяч болельщиков на трибунах. Известный канадский защитник Ж.-К. Трамбле вспоминал: «Когда мы со Степлтоном откатывались назад, я был спокоен: ни один форвард ВХА или НХЛ не рискнул бы вклиниться между нами. Без ложной скромности скажу, что менее опасно очутиться между двумя жерновами. Однако этот русский нападающий понёсся прямо на нас. Что было потом? Я видел, что форвард собирается обойти меня с внешней стороны, слева. Пэт Степлтон, как потом выяснилось, заметил прямо противоположное: мол, русский хочет обойти его справа и тоже с внешней стороны. Когда же мы разъехались ловить каждый «своего» Харламова, тот проскочил между нами. И я по сей день не пойму, как он оставил нас в дураках. Но одно я знаю точно: другого такого игрока нет».
Канадские журналисты охарактеризовали эту шайбу как «гол для гурманов». Валерий Харламов часто повторял: «Люблю сыграть красиво».
3 октября в Москве Харламов забросил шайбу, которую Анатолий Тарасов описал так: «Первого канадца он обвёл своим коронным финтом — обманным кивком головы в сторону, отчего тот кинулся наперерез, туда, куда Валерий и не собирался двигаться.Второго, который намеревался на подкате столкнуться, он обыграл, резко затормозив и одновременно развернув туловище, так что противник промахнулся и пролетел мимо.
А третьему он показал, что потерял шайбу, умышленно отпустив её от крюка клюшки, и, когда канадец дотронулся до шайбы, уже вкушая радость от того, что отнял её у самого Харламова, Валерий налетел на него, толкнув плечом, опрокинул на лёд, вновь овладел шайбой и оказался один на один с вратарём Чиверсом. Как бы шутя, чуть даже игриво, Харламов приблизился к опытнейшему голкиперу канадцев, сделал замах клюшкой и выпад влево с явным намерением пробить в правый от вратаря угол ворот. Его финт был до того естественным, что вратарь начал смещаться вправо, но Валерий сыграл иначе — неуловимым движением он послал шайбу верхом в левый угол ворот».
При этом, как отмечает в своих воспоминаниях врач сборной Олег Белаковский, канадцы в той игре грязно и неспортивно играли против Харламова:
«Казалось бы, незаметный тычок клюшкой, и у Харламова разбита переносица. Мне с трудом удаётся остановить у него кровь. Удар в переносицу — штука очень болезненная, но сейчас не до боли, и Валерий снова рвётся на лёд. Канадцы ставят перед собой задачу — сломить этого упрямца, сломить любой ценой. И тут же на глазах у тысяч возмущённых зрителей происходит нечто отвратительное. Рик Лэй, канадский защитник, настигает Валерия и бьёт кулаком в лицо ни с того ни с сего. Бьёт кулаком в переносицу! Удар Лэя служит сигналом, и начинается настоящее побоище. Больше всего достаётся Харламову, Якушеву, Мальцеву, Васильеву, Лутченко. Все они серьёзно травмированы. Я едва успеваю перевязывать, подмазывать, подклеивать. Едва успеваю потому, что ребята буквально рвутся в бой. Рвутся, несмотря на опасность новых столкновений. Это было поистине великое противостояние».
После игры Лэй пришёл на тренировку сборной СССР и публично принёс Валерию извинения.
В конце 1975 года состоялись первые игры между СССР и НХЛ на уровне клубов. Армейцам предстояло провести 4 игры в Северной Америке.
Харламова в США и Канаде встречали как суперзвезду — только ему и Третьяку зрители устраивали долгие овации во время представления хоккеистов перед началом игр. Харламов благодарил зрителей за поддержку красивыми голами. Так, в 1-й игре серии против «Нью-Йорк Рейнджерс» при счёте 2:1 в самом конце первого периода Харламов, подхватив шайбу на своей половине площадке, легко прошёл защитников соперника, которые встречали его у синей линии, и неотразимо пробил мимо вратаря.
Во 2-й игре серии против «Монреаль Канадиенс» в конце второго периода Харламов забросил ещё одну запоминающуюся шайбу: получив пас от Петрова, прошёл между двух защитников, и, не сближаясь с вратарём Драйденом, бросил в противоход в правый угол ворот.
В играх этой суперсерии против Харламова также применяли грубые и порой грязные приёмы. Так, в матче с «Филадельфией» канадец Эд ван Имп нанёс Харламову удар клюшкой в спину на 12-й минуте первого периода, после которого советский хоккеист долго лежал на льду. Харламов позже так вспоминал этот момент игры: «Удар был настолько сильным и неожиданным, что я грохнулся на лёд. <...>В глазах у меня потемнело. Кажется, на несколько секунд я даже потерял сознание. И первая мысль - надо обязательно встать.<...>Несколько секунд мускулы не слушались меня, но кое-как поднялся».
Сразу после этого эпизода руководство команды ЦСКА попыталось пресечь грубую игру противника и странное поведение рефери уходом с поля, однако демарш ЦСКА по сути ни к чему тогда не привёл. Более того, команда во время этого перерыва «перегорела» и вернувшись на площадку при счёте 0:0, отдала инициативу сопернику и уступила 1:4. По итогам турне Харламов был лучшим в составе ЦСКА по системе «гол+пас», забив 4 шайбы и отдав 3 голевые передачи.
На Олимпийских играх в Инсбруке Харламов выступал в одной тройке с Михайловым и Петровым. Несмотря на то, что сборная СССР уверено обыгрывала всех соперников, победитель Олимпиады оставался неясен до последней игры с чехословаками. Сама игра прошла очень напряженно: был проигран первый период со счетом 0:2, во втором периоде, при том же счёте, в течение двух минут сборная СССР вынуждена была обороняться втроем против пятерых. Выстояв и не пропустив в этот сложный отрезок, советские хоккеисты сумели переломить ход встречи. Победную шайбу для сборной забил Харламов: при счёте 3:3 он переиграл вратаря Иржи Голечека.
Всего на турнире Валерий забросил три шайбы и отдал шесть результативных передач. Победа в Инсбруке стала вторым, и последним, «золотым» олимпийским успехом для хоккеиста.
В апреле 1976 Харламов достиг ещё одного индивидуального успеха: его впервые признали лучшим нападающим чемпионата мира (хотя он не вошёл даже в пятёрку лучших бомбардиров). Однако сборная СССР безоговорочно уступила первенство на турнире чехословакам.
14 мая 1976 года Харламов женился на 19-летней Ирине Смирновой, с которой познакомился годом ранее в ресторане «Россия». У молодой пары ещё в январе 1976 года родился первенец — сын Александр. Чуть позже у них родилась и дочь — Бегонита.
До женитьбы Харламов жил холостяком в однокомнатной квартире в Тушине, а перед самой свадьбой переехал жить к жене с тёщей на Авиамоторную улицу. Позже молодым Харламовым дали трёхкомнатную квартиру на проспекте Мира, недалеко от станции метро «Алексеевская».
В среду 26 мая 1976 года Харламовы попали в автомобильную аварию на Ленинградском шоссе, когда возвращались из гостей ночью. Валерий, сидевший за рулём, решил обогнать медленно ехавший грузовик (хотя при этом по встречной на небольшом отдалении шёл другой грузовик). При выезде на встречную полосу увидел, что на него из-за встречного грузовика несётся такси. Резко вывернув влево, он съехал с дороги и врезался в столб. Хоккеист получил двухлодыжечный оскольчатый перелом правой голени, перелом двух рёбер, сотрясение мозга и множество ушибов, жена Ирина не пострадала. Некоторые врачи рекомендовали ему завершить спортивную карьеру, однако Валерий собирался продолжить играть после выздоровления. Выздоровлению хоккеиста помог хирург Андрей Петрович Сельцовский, который оперировал Харламова и следил за состоянием его здоровья в Главном военном госпитале в Москве.
Через два месяца, в августе, он сделал первые самостоятельные шаги по палате. Позже в палате для него оборудовали специальную комнату, где у него стояли гири и где он мог заниматься атлетическими упражнениями.
Осенью Харламов по совету Тарасова начал тренироваться с мальчишками на катке. Постепенно обретая форму (ему удалось сделать это довольно быстро), он принимал участие в занятиях вместе с игроками ЦСКА. Тренеры ЦСКА, чувствуя, что Харламова надо выпускать на площадку, стали думать, в игре против какой команды это лучше сделать.
Выбор пал на «Крылья Советов», где в то время играло много бывших игроков ЦСКА, а тренером был Борис Кулагин. Перед игрой с разрешения Кулагина перед игроками «Крыльев» выступил врач ЦСКА и сборной СССР Олег Белаковский. Он сказал, что в матче против них на лёд выйдет Харламов, и попросил хоккеистов не применять против него силовые приёмы. Игроки «Крыльев» с пониманием отнеслись к данной просьбе и действовали против Харламова предельно корректно. 16 ноября 1976 года Харламов вышел на матч против «Крыльев Советов».
Пришедшие во дворец спорта в Лужниках, услышав, что на игру вышел Валерий, устроили хоккеисту долгую овацию. Партнёры по команде — Михайлов и Петров — постарались сделать всё возможное, чтобы в этой игре Харламов забросил шайбу. И уже на 4-й минуте игры Харламов забил гол, который был встречен овацией трибун и даже аплодисментами со стороны игроков «Крыльев». Тем не менее Харламов провёл на льду только два периода, в третьем его заменил Вячеслав Анисин. Игра в итоге завершилась победой ЦСКА 7:3.
Харламов так вспоминал своё возвращение: «Играл я тогда как в тумане. И не потому, что был слаб. Функционально я уже восстановил форму. Просто я видел, что ребята оберегают меня — и партнёры, и противники. И тронуло меня это необыкновенно. Значит, нужен я. Значит, ценят. Ощущение такое — вот-вот разревусь. Еле совладал с нервами…».
В сборную СССР Харламов вернулся в декабре 1976 на турнире на приз газеты «Известия» и в первом же матче против шведов сотворил хет-трик. И хотя больше на турнире не забивал, стал вместе с Борисом Михайловым лучшим по системе «гол+пас» (3+3, 6 очков). В 1977 вместе со сборной выступал уже на чемпионате мира в Вене.
Сильно проведя первый этап турнира, сборная провалила вторую часть и уступила в итоге в турнирной таблице одно очко чехословакам, и пропустила на 2-е место шведов (по результатам личных встреч). Несмотря на общее неудачное выступление, тройка Петрова была лучшей на чемпионате по заброшенным шайбам и набранным очкам. Летом 1977 года ЦСКА и сборную СССР возглавил приглашенный из Риги Виктор Тихонов. Проанализировав последние неудачи на международной арене, новый тренер пришёл к выводу, что хоккеисты базового клуба сборной находятся в низкой функциональной и психологической готовности, причина которой — избалованность ведущих хоккеистов и их пресыщенность многочисленными победами.
Тихонов начал с введения двухразовых тренировок и дополнительных упражнений, а в игровом плане начал осваивать с командой переход на игры в четыре звена. Валерий Харламов так описывал первые дни Тихонова в команде: «Виктор Васильевич Тихонов не напоминал нам наших прежних тренеров. Но ведь с ними мы выигрывали, становились чемпионами. Так почему же мы теперь должны тренироваться, готовиться к сезону иначе? Когда в июле Тихонов сказал нам, что мы будем во время одной тренировки, точнее, в ее конце пробегать десять раз по 400 метров, причем каждый раз укладываться в 70 секунд, то мы восприняли это как дурную шутку. А сейчас пробегаем, и ничего, живы. Заставили себя и как следствие - преодолели собственную инерцию, собственный скепсис, недоверие к идеям тренера».
Однако новый тренер не мог не доверять ведущим хоккеистам ЦСКА, а потому первые годы полагался на них. Тройка Михайлов-Петров-Харламов при Тихонове добилась новых успехов: были выиграны ещё два мировых первенства в 1978 и 1979 годах, где Валерий Харламов был так же в числе лучших. Кроме того, в начале 1979 года советские хоккеисты завоевали Кубок Вызова 1979 в США. Харламов сумел сыграть только в первой игре серии, а две последующие пропустил из-за травмы.
В октябре 1979 в матче чемпионата СССР против «Спартака» тройка Петрова (отличился Михайлов) забросила свою тысячную шайбу в первенствах СССР в высшей лиге.
Однако самый главный турнир чётырехлетия — олимпийский турнир 1980 года — сборная СССР провела неуверено. В одном из решающих матчей хоккеисты уступили студенческой команде США 3:4, и потеряли шансы на завоевание золота. После Олимпиады в адрес тройки Михайлов-Петров-Харламов посыпались обвинения в слабой игре и предложения поскорей завершать карьеру.
В сезоне-1980/81 тройка была расформирована. В декабре 1980 года вынужден был завершить карьеру Борис Михайлов, а Харламов с Петровым продолжали играть, но при этом периодически переводились в разные звенья (Петров завершил карьеру после чемпионата мира 1981). Во второй половине 1980 года и первой половине 1981 года Харламов многое сделал для становления мастерства молодых Сергея Макарова, Владимира Крутова, Андрея Хомутова. У него дома некоторое время жили некоторые приезжие хоккеисты — например, Алексей Касатонов.
Перед началом сезона-1981/82 Харламов говорил друзьям, что этот сезон для него станет последним, по завершении которого он станет детским тренером. Летом 1981-го он усиленно готовится к новому сезону и набирает неплохую форму: в составе ЦСКА он стал в 11-й раз чемпионом СССР и обладателем Кубка европейских чемпионов. На этом турнире был назван лучшим нападающим, набрав в трёх встречах 11 очков (2+9). Кроме того, проведя в августе 1981 четыре выставочных игры в Скандинавии, Харламов рассчитывал, что его возьмут в состав сборной на Кубок Канады-1981, однако Тихонов решил иначе. Главный тренер сборной объяснял решение тем, что у него был разговор с хоккеистом, где Харламов согласился с тем, что не имеет достаточных физических кондиций, чтобы играть в Канаде. В итоге, Валерий в подавленном душевном состоянии остался в Москве, а через несколько дней погиб в автокатастрофе.
В книге Раззакова «Звёздные трагедии» сказано, что за день до аварии на этом участке меняли асфальт. Там, где заканчивалось новое покрытие, образовался своеобразный выступ высотой 5 см, который и стал причиной трагедии. Жена Харламова была неопытным водителем и, наскочив на кочку, потеряла управление. Также дополнительным фактором, повлёкшим гибель людей, было и то, что грузовик был набит до отказа запчастями. Вечером 27 августа мировые информагентства распространили новость: «Как сообщает ТАСС, в автокатастрофе под Москвой сегодня утром погиб знаменитый хоккеист Валерий Харламов, тридцати трёх лет, и его жена. У них осталось двое маленьких детей — сын и дочь…». 31 августа прошла панихида во дворце тяжёлой атлетики ЦСКА. В тот же день состоялись похороны погибших на Кунцевском кладбище. Проститься с хоккеистом пришли тысячи людей.
На похоронах не смогли присутствовать игроки сборной СССР, которые в тот момент находились в Виннипеге. Они провели собрание, на котором было решено во что бы то ни стало выиграть Кубок Канады. Советские хоккеисты выполнили своё обещание, обыграв в финале канадцев 8:1.
Семья Харламовых: жизнь после гибели Валерия и Ирины Через 5 лет после трагедии ушла из жизни мать Харламова. После аварии дети Валерия и Ирины жили с бабушкой Смирновой Ниной Васильевной. Над маленьким Александром взяли шефство игроки ЦСКА Касатонов, Крутов и Фетисов, которые заменили ему отца. Повзрослев, Александр стал хоккеистом, играл в ЦСКА и США в низших лигах. В 1997 году женился, растит сына Валерия. Трудится в хоккейном клубе ЦСКА, продолжая дело отца. Дочь Бегонита занималась художественной гимнастикой, стала мастером спорта. В настоящее время замужем, растит двух дочерей — Дарью и Анну. Отец Борис Сергеевич умер 27 января 2010 года, пролежав несколько дней в Боткинской больнице и перенеся операцию на желудке. Последние годы он жил вместе с дочерью Татьяной.
